Цвет - зеленый.809 рубРаздел: Политеизму она противопоставляет монотеизм; натурализму, интересу к предметному миру духовность, культивирование интроспекции; гедонизму (культу удовольствий) - аскетический идеал; познанию через наблюдение и логику книжное знание, опираю]щееся на Библию и толкование ее авторитетами церкви. Цель работы выявить особенности психологии средневекового человека, основываясь на книгу Й. Хейзинга «Осень средневековья». При достижении данной цели необходимо было решить следующие задачи: - рассмотреть характерные признаки средневековой жизни; - выявить типичные черты личности средневекового человека. - показать соотношение ментальности с культурной ситуацией в средневековье. 1. Работа И.Хейзинги «Осень средневековья» Собственно, герменевтика и феноменология как оформленные доктрины и методы представляют ядро этого направления. Значительная часть работ, выполнен]ных в указанном ключе, это произведения истори]ков, достаточно безразличных к теории и доктрине. Их общий знаменатель интерпретационизм, то есть опо]ра на традиционную работу историка со сложными сим]волическими документами культуры и рефлексивное осмысление собственной работы. В числе таких не обре]мененных доктринальными стеснениями исследователей следует упомянуть современного немецкого медиевиста А. Борста. Его работа «Формы жизни в средние века» дает представление о той линии истории ментальности, которая связана с пониманием жизнен]ных условий людей прошлого. В СССР 1970 1980-х гг. метод индивидуализирующего анализа культуры в русле истории ментальностей разви]вал Л.М. Баткин. Стиль жизни и мышления итальянских гуманистов воссоздается им в психологических зарисовках людей эпохи Возрождения . На обобщение феноменологических подходов к про]шлому и создание направления исторической психологии («метаблетики») претендует книга голландца Я. Ван ден Берга «Метаблетика, или изменение людей». Демонстрируя психиатрическое вчувствование в ду]шевные отклонения людей прошлого (скорее иные фор]мы мировосприятия, чем психические расстройства), эта книга декларирует историческую психологию в феноме]нологическом ключе. Наиболее известный и явный продолжатель психологизирующей историографии в XX в. голландец И. Хейзинга (1872 1945). Историк с мировым именем, в своих теоре]тических работах он прямо адресуется к неокантианской идее науки о ценностях культуры, идиографическому ме]тоду понимающей психологии В. Дильтея и романтичес]кому интуитивизму. В исторических трудах И. Хейзинга приверженец нарратива, а науку о прошлом понимает в духе образовательно-эстетического идеала гуманизма: «Ис]тория это духовная форма, в которой культура отдает себе отчет о своем прошлом» . Главная книга Хейзинги «Осень Средневековья». Ис]следование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV вв. во Франции и Нидерландах» (1919) во мно]гом определила основные темы современной историчес]кой психологии. Однако представители «Новой истории», соглашаясь, что Хейзинга предугадал многие их выводы, отмечают, что получил он их как-то не так. Ж. Ле Гофф, говоря в середине 70-х гг. о связи творчества Хейзинги со становлением «Новой исторической науки» во Франции, отмечает критически, что при явной тенденции к меж]дисциплинарному подходу у Хейзинги в структуре исто]рического знания психология все же остается «литератур]ной», этнология философской, философия морали]зующей. Если обращаться лишь к официальным документам, т. е. к наи]более достоверным историческим источникам, чем такие документы по праву являются, этот отрезок истории сред]невековья может предстать в виде картины, которая не будет существенно отличаться от описаний политики ми]нистров и дипломатов XVIII столетия. Но в такой картине будет недоставать одного важного элемента: пронзитель]ных оттенков тех могучих страстей, которые обуревали в равной степени и государей, и их подданных. Без сомне]ния, тот или иной элемент страсти присущи современной политике, но, за исключением периодов переворотов и гражданских войн, непосредственные проявления стра]сти встречают ныне гораздо больше препятствий: слож]ный механизм общественной жизни сотнями способов удерживает страсть в жестких границах. В XV в. внезапные эффекты вторгаются в политические события в таких мас]штабах, что польза и расчет то и дело отодвигаются в сто]рону» . Но в средневековой эмоциональности усматривается не только повышенная интенсивность, но и крайняя быс]трота смены состояний. Причем переходы происходят между полярными эмоциями: от восхищения к гневу, от подав]ленности к эйфории, от неуверенности к самодовольству. Обратимся опять к свидетельству И. Хейзинги. «Когда мир был на пять веков моложе, пишет он, все жизненные происшествия облекались в формы, очерченные куда бо]лее резко, чем в наше время. Страдания и радость, злосча]стье и удача различались гораздо более ощутимо; челове]ческие переживания сохраняли ту степень полноты и не]посредственности, с которой и поныне воспринимает горе и радость душа ребенка. .Из-за постоянных контрастов, пестроты форм всего, что затрагивало ум и чувства, каждодневная жизнь воз]буждала и разжигала страсти, проявлявшиеся то в неожи]данных взрывах грубой необузданности и зверской жесто]кости, то в порывах душевной отзывчивости, в перемен]чивой атмосфере которых протекала жизнь средневекового города» . Указанную особенность психики историки ментальностей называют поляризованностью эмоциональной сферы. Элементом средневековой чувствительности была не]расчлененность интеллектуальной и эмоциональной сфер. Под этим понимается такое состояние мыслительной деятель]ности, когда знание аффективно окрашено. Всепроникающая эмоциональность обволакивала в средневековом со]знании самые абстрактные понятия. Отделить объектив]ные признаки чего-то отличного отношения к нему было трудно. «Люди этого времени в их способах аргументиро]вать не испытывали потребности в строгой точности. осво]бождаясь от нее под владычеством неистовых страстей» . Средневековый человек, как его рисуют исторические источники, предстает перед нами чрезвычайно чувстви]тельным. Слезы, рыдания, заламывания рук, обмороки часты как у женщин, так и у мужчин. Средневековый че]ловек любил яркие, контрастирующие цвета, его притя]гивали драматические, часто кровавые зрелища. «Жесто]кое возбуждение и грубое участие, вызываемое зрелищем эшафота, были важной составной частью духовной пищи народа» . Эту черту можно назвать сверхчувствительностью (гиперсеизитивностью). Еще один факт, на который обратил внимание исто]рик ментальностей, состоит в том, что наиболее аффек]тивные виды восприятия слух, осязание, обоняние представлены в познании средневековья шире, чем в со]временном. С момента избрания этого пути начинается новое время, когда страх перед жизнью уступает место мужеству и надежде. Но это собственно происходит лишь в 18 в. Третий путь к более прекрасному миру путь мечтаний. Этот путь самый удобный, - правда цель при этом нисколько не становится ближе.Теперь мы приблизились к определению того, под каким углом зрения следует нам рассматривать культуру на исходе Средневековья. Это расцвечивание аристократической жизни идеальными формами, жизни, протекающей в искусственном освещении рыцарской романтики, это мир, переодетый в наряды времен короля Артура (третий путь). Двор та сфера, где эстетика форм жизненного уклада могла раскрыться наиболее полно. Известно, какое значение придавали бургундские герцоги всему, что касалось придворной роскоши и великолепия (Далее в тексте идет описание придворной иерархии, придворных пиров, придворной учтивости, церемониала, открытости королевской жизни). Все стилизованные прекрасные формы придворного поведения, которые призваны были вознести грубую действительность в сферу благородной гармонии, входили в великое искусство жизни, не снижаясь при этом до непосредственного выражения в искусстве в более тесном смысле. Идейный мир Средневековья был насыщен, пропитан религиозными представлениями. Подобным же образом идейный мир той замкнутой группы, которая ограничивалось сферой двора и знати, был проникнут рыцарскими идеалами. Цель, стоящая перед рыцарями, - это стремление к всеобщему миру, основанному на согласии между монархами, завоевание Иерусалима и изгнание турок.Не будучи в состоянии разглядеть общественное развитие, историография (имеются в виду средневековые хронисты) прибегла к вымыслу вроде рыцарских идеалов, тем самым она сводила все к прекрасной картине княжеской чести и рыцарской добродетели, к декоруму игры, руководствовавшейся благородными правилами, - так создавала она иллюзию порядка. В сущности, это эстетический идеал, сотканный из возвышенных чувств и пестрых фантазий. Но рыцарская идея стремится быть и эстетическим идеалом: средневековое мышление способно отвести почетное место только такому жизненному идеалу, который наделен благочестием и добродетелью. Однако в своей этической функции рыцарство то и дело обнаруживает несостоятельность, неспособность отойти от своих греховных истоков. Ибо сердцевиной рыцарского идеала остается высокомерие, хотя и возвышенное до уровня чего-то прекрасного. В связи с этим мне вспомнилось недавно прочтенное мной произведение Лопе де Вега «Фуэнте Овехуна», где автор наглядно в образе командора изображает истинного рыцаря, истинного аристократа с его подлыми замыслами и корыстными устремлениями. Связь рыцарского идеала с высокими ценностями религиозного сознания состраданием, справедливостью, верностью поэтому никоим образом не является чем-то искусственным и поверхностным. Но не эта связь способствует превращению рыцарства преимущественно в некую прекрасную форму, в тип жизни. И долгая непосредственная укоренность рыцарства в воинском мужестве не смогла бы его возвысить до такой степени, если бы женская любовь не была тем пылающим жаром, который вносил живое тепло в это сложное единство чувств и идеи. Скорее всего, наоборот сначала появилось индиктовое летоисчисление и установлены Великие индиктионы. И лишь потом, гораздо позже, когда было наконец осознано неудобство индиктовых дат для построения хронологии, решили отказаться от индиктов и перейти к летоисчислению по постоянной эре. С этой целью путем расчетов для того времени довольно сложных,P нашли (в прошлом) тот «замечательный» Великий Индиктион, который оказался «согласован с индиктами» в том смысле, что его начало совпало с первым индиктом. Кому-то пришло в голову, что именно в этом замечательном году и был создан мир, а также первый человек Адам. Надо сказать это был вполне естественный ход мыслей для средневекового человека. Во времена Средневековья люди вообще были склонны придавать числовым совпадениям глубокий смысл. Поэтому неудивительно, что вычисленный таким образом год был «принят на ура» и выбран в качестве начала эры от сотворения мира. По-видимому, прямым следствием этого расчета явилась и знаменитая дата конца света, которого ждали в 1492 году нашей эры Хотя углубление рационалистической методологии в дальнейшем развитии философии снизило после смерти Бэкона его влияние в XVII в., но в последующие века идеи Бэкона приобрели свое новое звучание. Они не потеряли своего значения вплоть до XX в. Некоторые исследователи даже рассматривают его как предшественника современной интеллектуальной жизни и пророка прагматической концепции истины (имеется в виду его высказывание: "что в действии наиболее полезно, то и в знании наиболее истинно"). 4. Эпоха Возрождения. Важным этапом развития философской мысли является философия эпохи Возрождения. В ней затронут широкий круг вопросов, касающихся разных сторон природного и общественного бытия. Она оказала большое влияние на дальнейшее развитие культуры и философии. Эпоха Возрождения (Ренессанса), охватывающая период с XIV по начало XVII вв., приходится на последние столетия средневекового феодализма. Вряд ли правомерно отрицать самобытность этой эпохи, считая ее, по примеру голландского культуролога И. Хейзинги, «осенью Средневековья». Исходя из того, что эпоха Возрождения является периодом, отличным от Средневековья, можно не только различать эти две эпохи, но и определить их связи и точки соприкосновения. 4.1 Общая характеристика эпохи Сами деятели Ренессанса противопоставляли новую эпоху Средневековью как периоду темноты и невежества.
Цвет страз без возможности выбора.244 рубРаздел: Светильник выполнен в стиле emergency exit с оригинальной надписью.
Чумовая вещица! Во-первых, это гигантский, полностью функционирующий и очень громкий свисток на ремешке (ремешок в комплекте), во-вторых,166 рубРаздел: Высокое качество исполнения. Идеальный подарок девушке.
раздел: подраздел: Психология средневекового человека по книге И. Хейзинги "Осень средневековья"
СКАЧАТЬ РЕФЕРАТ Психология средневекового человека по книге И. Хейзинги "Осень средневековья" Литература, Лингвистика Искусство, Культура, Литература рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады
Комментариев нет:
Отправить комментарий